А. А. Гусейнов

Был ли Ленин тщеславным человеком?

// Солидарность: Центральная газета профсоюзов. 2002. № 1.


Есть люди, которые могут легко и свободно судить о выдающихся личностях как В.И.Ленин, считают себя вправе делать это: мол там-то они ошиблись, там-то вели себя хорошо, и т.д. Я так не могу. Для меня люди масштаба Ленина – предмет изучения, удивления, но не оценки. Что-то наподобие редкого явления в природе – необычайно жаркого лета, крупного алмаза, диковинного дерева, на котором одновременно растут два разных сорта фруктов и т.п. Поэтому и вопрос мне кажется странным.

Если понимать под тщеславием желание тщетной (пустой, напрасной, незаслуженной) славы, то к В.И.Ленину это не имеет никакого отношения. Если же говорить о славе как стремлении занять в обществе место, соответствующее личным заслугам, то и в этом отношении Ленина характеризует крайняя скромность запросов. Политические деятели его калибра – основатели новых государств – требовали себе божественных почестей как Александр Македонский, провозглашали себя императорами как Наполеон, чеканили свои профили на монетах, строили себе города и т.п. Ничего подобного Ленин не допускал. Я не говорю уже о мелких проявлениях честолюбия. Мы видим почти ежедневно по телевидению президента страны на разного рода совещаниях: он приходит позже всех и при его появлении все встают, словно первоклассники перед учителем. Разве можно представить себе Ленина в такой роли?! Или Ленин, которому спичрайтер пишет речь, а имиджмейкер дает советы, как держаться перед публикой, – не правда ли, смешно. Можно предложить довольно точный показатель, определяющий меру тщеславия человека, а вместе с тем и степень величия его свершений: – это соотношение посмертной славы и почестей к прижизненной славе и почестям. Чем больше величина, – тем менее человек был тщеславен и тем выше его историческая роль. По этому критерию, думаю, Ленину среди государственно-политических деятелей не будет равных.

В свое время Д.С.Мережковский считал гордыню основным мотивом поведения Л.Н.Толстого и, объясняя его уход из дома под конец жизни, писал, что ему мало было земной славы, и он захотел славы Иисуса Христа. Я думаю, что Мережковский ошибался и приписал Толстому свою страсть. По аналогии кто-то может и про Ленина сказать, что он пренебрегал привычными знаками славы во имя суперславы – стремления навечно остаться в истории. Думаю, такое суждение было бы слишком большим насилием над этим понятием.

На мой взгляд, к Ленину нельзя подходить с обычными мерками. И не просто потому, что он был гений. Он представляет собой исторически уникальный человеческий тип. Это – ницшеанский тип, сверхчеловек. Он является таковым, по крайней мере, по двум признакам. Во-первых, Ленин был классическим, образцовым человеком власти. В нем воля к власти была представлена столь полно, что в известном смысле он весь состоял из этой воли. Его собрание сочинений насчитывает 55 увесистых тома. И все они бьют в одну точку. Каждая строчка подчинена политической борьбе. Я не думаю, что есть еще какой-либо пример такой цельности творчества. Даже К.Маркс ему проигрывает – тот писал стихи, математические трактаты, словом, отвлекался. Жизнь Ленина изучена по дням и часам. Она также вся нацелена на дело, которому он себя посвятил. Он не утверждал себя в деле, он был слит с ним. Во-вторых, Ленин находился, что называется, по ту сторону добра и зла. Он считал, что в основе нравственности лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма, так он думал, и так действовал. Сказать, что он в этом случае брал на себя слишком много, – значит, ничего не сказать. Он брал на себя все: говорил от имени истории.

То, что характеризует Ленина, было, хотя и не в такой полноте и завершенности, свойственно также другим большевикам. Большевики действительно, если воспользоваться известной крылатой фразой, – люди особого склада. Кто-то может считать это удачей России. Кто-то – ее несчастьем. Но совершенно несомненно одно. Именно этот человеческий тип, представленный в количестве, составившем исторически значимую силу, за четыре десятилетия поднял Россию от деревянной сохи до космических ракет, из полуграмотной страны превратил в самую просвещенную державу мира. Это были пассионарии, люди великих дел – великих подвигов и, увы, великих преступлений.